Вторник, 22.08.2017, 08:16
Меню сайта
Категории раздела
7000 километров по турции
В.И.Данилов Издательство "Наука" 1975г.
Великие мыслители Средней Азии
С.Н. Григорян Издательство "Знание" 1958г.
Ровесники
Беседы о музыке для юношества
Реклама
Форма входа
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Все книги онлайн

Главная » Книги » Другое » Ровесники

Беседа третья - Бах и Щедрин
ВТОРОЕ ОТДЕЛЕНИЕ

 Я говорил о том, что после Баха не было, кажется, ни одного композитора, на котором в той или иной мере не сказалось бы влияние баховских традиций. И уж наверняка не сыскать композитора, который бы не любил Баха, не восхищался его музыкой, не преклонялся бы перед его гигантским даром, перед силой его могучего человеколюбивого искусства, перед его необыкновенным мастерством.

 В полной мере это относится к русским музыкантам-композиторам, исполнителям, критикам. Глинка называл музыку Баха чудесами поэзии и изобретения и в одном из писем к сестре отмечал, что ежедневно в два часа по полудню играет на фортепиано фуги Баха. Это Входило важным звеном в распорядок его дня. И без боязни впасть в преувеличение можно сказать, что вряд ли Глинка мог бы написать свою знаменитую «русскую» фугу в интродукции к опере «Иван Сусанин», если бы не изучал досконально искусство фуги Баха.

 Как перекликается это с высказыванием нашего замечательного современника Дмитрия Шостаковича: «Я ежедневно играю на фортепиано Баха, это стало моей настоятельной потребностью». И если Бах написал в свое время два цикла, каждый из которых содержит по 24 прелюдии и фуги для фортепиано, то, отдавая дань преклонению перед великим музыкантом, к торжествам, связанным с двухсотлетием со дня его смерти, Шостакович создает аналогичный цикл, состоящий также из 24 прелюдий и фуг, в музыке которых даже не слишком искушенное ухо без труда уловит интонации русской народной песенности.

 Нельзя не вспомнить, что другой наш замечательный современник Сергей Прокофьев за три месяца до кончины опубликовал свои творческие планы, в которых фигурирует Концерт для двух фортепиано со струнным оркестром, причем он признается, что идею такого концерта ему подсказал Концерт для двух фортепиано со струнным оркестром Баха (уж не тот ли, который мы с вами только что слушали!).

 О своем восхищении мужественностью баховской музыки, могучей волей, которая в ней выражена, писал Арам Хачатурян.

 И вот теперь Родион Щедрин. Возможно, кто-либо из вас слышал недавно переданную по телевидению беседу из цикла «Композитор о музыке», которую вел Родион Константинович. Эту беседу он посвятил музыке Баха - любимейшего своего композитора. Щедрин говорил о том, что творчество Баха помогает ему, вдохновляет его, воодушевляет, что он видит в нем самое близкое приближение к идеалу, считая идеалом всякого творчества полнейшее слияние ума и сердца. Действительно, поэтичнейшие чувства сливаются,в музыке Баха с глубиной мысли и с композиторским мастерством, совершенство которого и сегодня продолжает поражать даже самых мудрых, самых опытных музыкантов.

 Сейчас мы услышим музыку Щедрина, в которой нельзя не заметить, что он не только любит Баха, но и по-своему претворяет его традиции, учится у него так же, как учились великие мастера прошлого и как учатся композиторы наших дней, включая поколение, к которому относится и Щедрин.

 Если бы Бах дожил до нашего времени, его музыка, конечно же, очень во многом отличалась бы от той, какую он создавал, живя два столетия тому назад. Поэтому учиться у Баха (как и у другого, впрочем, мастера прошлого) - значит не подражать ему, а развивать его традиции, предоставив своему творческому воображению услышать такую музыку, какую он мог бы сочинить сегодня. Именно так учились у Баха все композиторы нового и новейшего времени от Моцарта и Бетховена до Шостаковича и Щедрина. Для них Бах всегда оставался живым, никогда не превращался в музейную мумию.

 Родион Щедрин принадлежит к тому поколению советских композиторов, которое вчера еще мы называли молодым поколением. Ему не так давно исполнилось сорок лет. Это очень не много для композитора. Творческая судьба его складывается очень счастливо. В двадцать два года, студент Московской консерватории по классу композиции у профессора Шапорина и по классу фортепиано у профессора Флиера, он обращает на себя внимание великолепным исполнением своего Первого фортепианного концерта. Вокруг этого сочинения возникают горячие споры. Молодого композитора обвиняют чуть ли не в дурном вкусе: как это он не постеснялся включить в серьезное произведение такую «вульгарную» частушку, как хорошо, вероятно, всем вам известная «Эх, чай пила, да самоварничала...» По-моему, это было очень здорово! И жизнь опровергла угрюмых критиков: Первый концерт Щедрина и сегодня пользуется неизменным успехом у слушателей.

 Спустя несколько лет Большой театр ставит на своей сцене сказочно-комедийный балет Щедрина «Конек-Горбунок». Композитору, только что окончившему к тому времени аспирантуру, исполнилось всего лишь двадцать восемь лет. В течение короткого времени его ярко национальный русский балет решительно вытесняет со сцен музыкальных театров «Конька-Горбунка» итальянца Пуни - псевдорусский балет, долгие годы шедший на многих театральных сценах мира.

 Проходит еще несколько лет, и Большой театр ставит новое произведение Щедрина, на этот раз лирическую оперу «Не только любовь» по рассказам Сергея Антонова из жизни современного колхоза.

 Потом на той же прославленной сцене Большого театра ставятся два новых балета Щедрина: «Кармен-сюита» и «Анна Каренина». Оба они имеют огромный успех и оба же вызывают горячие споры. Как можно гениальную, всеми любимую оперу Бизе превращать в балет? - возмущаются одни. Как можно заставлять Анну Каренину танцевать? - негодуют другие. Ну, а что же тогда сказать о Листе, который оперы Верди и песни Шуберта превращал в блестящие фортепианные пьесы? Или о Чайковском, который фортепианные пьесы Моцарта превратил в оркестровую сюиту, назвав ее «Моцартианой»? Что же касается Анны Карениной, то право же, пластическое воплощение ее образа в балете ничуть не более противоестественно, чем такое же воплощение образов враждующих Монтекки и Капулети или вождя восставших римских рабов Спартака. И так же трудно, я думаю, обосновать, что Анна Каренина, в танце выражающая свою трагическую любовь и душевное потрясение, менее естественна, чем Кутузов, размышляющий в оперной арии о судьбах России... А о танцующей Кармен и говорить нечего: ведь не только ее арии, но и вся опера Бизе насквозь пронизана танцевальностью...

 Так же, как время решило спор в пользу Листа, Чайковского, Прокофьева, Хачатуряна и множества других композиторов, переносивших произведения искусства из одной области в другую, из одного жанра в другой, так сейчас оно решило спор в пользу Щедрина: и «Кармен-сюита» и «Анна Каренина» с неизменным успехом идут в лучших музыкальных театрах нашей страны, во многих театрах Европы и Америки, вызывая восхищение слушателей и зрителей.

 В творчестве Родиона Щедрина много нового, необычного, расширяющего наше представление о выразительных возможностях музыки. Он смело идет по пути подлинного, реалистического новаторства вслед за Прокофьевым и Шостаковичем. Но ведь смелость нужна не только для создания чего-либо нового, непривычного (это в равной мере относится и к искусству, и к науке). Не меньшая смелость нужна и для того, чтобы понять, почувствовать это новое, необычное. Вот в чем коренная причина споров, возникающих обычно вокруг художников и ученых новаторского склада.

 Два источника питают новаторство Щедрина. Об одном из них я уже упомянул, рассказывая о Первом фортепианном концерте с частушкой в финале. Удивительным может показаться то, что русские композиторы-классики 19 века, так широко и обстоятельно разработав в своем творчестве русскую народную песенность, почти совершенно не затронули область народной частушки. Именно эту область впервые широко раскрыл перед слушателями в своих сочинениях Щедрин. Он чутко, с удивительно рано созревшим мастерством показал, как богато частушечное искусство русского народа. Он разрушил устоявшееся ложное представление о частушке, лишь как о веселой, быстрой, чаще всего баловной песенке-коротышке, лишенной контрастов и развития.

 В сочинениях Щедрина мы слышим частушки веселые, частушки лирические, частушки трагические, смыкающиеся с народными «страданиями» и народными «плачами». Из частушек Щедрин выстраивает длительные мелодические построения, развитые драматические сцены.

 Помимо Первого фортепианного концерта частушечность господствует в балете «Конек-Горбунок», в опере «Не только любовь», в блестящей оркестровой пьесе «Озорные частушки», обогащается «плачами» в «Поэтории», лирической песенностью - в кантате «Ленин в сердце народном».

 Так, смелым, подлинно новаторским путем Щедрин раскрыл новую страницу отечественной музыки, связанную с традициями русского народного искусства и одновременно с традициями русских композиторов 19 и 20 веков - более всего Прокофьева и отчасти Стравинского. Это, можно сказать, первый период его творчества.

 Однако уже в недрах этого периода начинают постепенно прослеживаться и некоторые другие тенденции. Главнейшая из них связана с традициями баховской музыки, с ее полифоническим складом, ее строго размеренным движением. Баховские традиции становятся вторым источником, питающим музыку Щедрина. Подобно Шостаковичу, он пишет цикл из 24 прелюдий и фуг для фортепиано. Добавляет к ним тетрадь полифонических пьес. На современный лад преломленные многие композиционные приемы Баха звучат и в симфонической, и в концертно-инструментальной музыке Щедрина.

 Вот сейчас вы услышите его Второй фортепианный концерт. Нисколько не похожий на музыку Баха, он тем не менее напомнит вам не раз «беседу личностей», о которой я рассказывал, то есть ту полифонию, далекие истоки которой коренятся в творчестве Баха. Обратите внимание уже на то, как начинается первая часть этого концерта: левая рука солиста вступает с одним голосом, правая рука присоединяется со вторым; потом присоединяется третий, четвертый, и возникает сложная, многоголосная полифоническая ткань. Но, конечно, мы чувствуем: это - полифония композитора середины ХХ века, впитавшая в себя все своеобразие полифонической музыки новейшего времени, более всего, я думаю, Шостаковича. Это, можно сказать, второй период творчества Родиона Щедрина.

 Так мы можем определить ближайших предков Щедрина: через Прокофьева и отчасти Стравинского он впитал в себя традиции русской песенности, сквозь призму Шостаковича - баховские традиции.

 Сейчас, мне думается, Щедрин вступает в пору своей полной творческой зрелости, которая, по всей вероятности, даст полное слияние этих двух традиций его творчества и приведет к утверждению органичного и совершенно самобытного стиля его музыки. Первые вестники этого стиля появились уже несколько лет назад, теперь надо ждать их полного расцвета.
 
* * *

 Сейчас будут исполнены два сочинения Щедрина, относящиеся, условно говоря, к первым двум периодам его творчества.

 Сперва «Песня и частушки» Варвары из оперы «Не только любовь». Всякая сцена, ария, ансамбль, хор из оперы, исполненные в концерте, не могут, конечно, дать полного представления об опере, но обрисовать достаточно ясно характер того или иного оперного персонажа может иногда даже сравнительно короткий фрагмент. Так и в данном случае: характер Варвары, русской женщины, скромной и простой, но глубоко чувствующей, способной на подлинно драматические переживания, мы отчетливо услышим в ее «Песне и частушках».

 «Песня и частушки» - центральная кульминационная точка в развитии образа Варвары. Именно здесь, в этой сцене она понимает, что любовь ее остается безответной и она обречена на одиночество. Здесь, как это почти всегда бывало в русских народных песнях, человеческие чувства сплетаются с образами природы. Вспомните, как это бывало в старых русских лирических песнях:

Снежки белые, пушисты
Покрывали все поля,
А одно лишь не покрыли:
Горя люта моего.
 Есть кусточек среди поля -
 Одинешенек стоит,
 Он не клонит к земле ветки,
 Нет листочков, нет на нем.
 Одна горькая, несчастная
 Все горюю по милом.
 День горюю, ночь тоскую,
 Понапрасну слезы лью
...

 А вот как лирические чувства выражены в современной русской песне, которую поет Варвара в опере Щедрина:

По лесам кудрявым,
По горам горбатым,
По долинам ровным -
Всюду я ходила.
Все цветы видала,
Все разглядывала.
Одного-единого,
Только одного,
Одного цвета только нет как нет,
Нет цветка лазоревого,
Глаз веселых голубого пламени.
 По дорогам пыльным,
 По дворам колхозным -
 Всюду я ходила,
 Всех парней встречала,
 Всех оглядывала.
 Одного-единого,
 Только одного,
 Одного товарища только нет как нет,
 Друга нет моего сердечного,
 Нет нигде,
 Нигде не видела
 И не нашла его.
 Одни слова ласковые у меня звучат,
 Одни глаза синие в моих глазах
.

 Вот какую печальную песню поет Варвара. А потом словно сама себе перехватывает горло и что есть мочи запевает отчаянно задорную частушку. И, как это часто в жизни бывает, становится от такого веселья еще тяжелее на душе. И внезапно переходит она на такую печальную мелодию - не то частушку, не то страдания, не то кадриль, не то плач, - что того и гляди разрыдается... Вот ведь что может сделать из простой частушки глубокий творческий замысел, талант и мастерство!..

 Ну, а после «Песни и частушек» Варвары перед вами выступит сам композитор - Родион Щедрин и сыграет с оркестром свой Второй фортепианный концерт. Композитор - пианист или дирижер, композитор - исполнитель своих сочинений - это тоже замечательная традиция русского искусства, которую с блеском поддерживает Щедрин.

 Во Втором его концерте три части. Первая называется «Диалоги» - тут вы, действительно, услышите диалоги, своеобразную беседу солиста с оркестром. Вторая часть - «Импровизации» - содержит такие эпизоды, где пианисту дано право импровизировать музыку по своему усмотрению (в определенных, конечно, пределах, заданных композитором). И наконец, третья часть называется «Контрасты» - название, говорящее само за себя. Эта часть, пожалуй, наиболее интересная и уж, во всяком случае, наиболее своеобразная из всех трех частей концерта. Начинается она так, словно не пианист играет на рояле, а настройщик неторопливо настраивает инструмент. Напомню, что такой же имитацией «настройки» - только не рояля, а скрипки - Мусоргский начал свой Гопак в «Сорочинской ярмарке». Ну, а дальше - словно большая сцена из жизни молодежи: сборы, гомон, веселая болтовня, потом заиграл маленький джаз-оркестр, начались танцы; потом опять веселая болтовня, снова джаз и, наконец, великолепный в своей безудержной энергии финал. Кстати, вы тут отчетливо сможете ощутить, что симфонический оркестр, если захочет, может великолепно изобразить джаз, а вот джаз при всем желании никогда не сможет изобразить симфонический оркестр. Не правда ли ясно, у какого из двух оркестров большие возможности? Какой из них богаче?

 Этот концерт целиком относится ко второму периоду творчества Щедрина. В нем преломляются самые различные течения современной музыки, включая такие, как джаз, но все эти течения, если так можно выразиться, приведены к общему знаменателю и упорядочены яркой индивидуальностью самого Щедрина. И в этой упорядоченности немалую роль играют традиции баховской полифонии и баховской «токкатности», то есть непрерывного тока быстрого, четкого движения.

 Главное же в этой музыке ее энергия, жизнелюбие, молодой задор - черты, в высшей степени присущие творчеству Щедрина и с особенной силой раскрывшиеся в последних страницах концерта. Не за эти ли черты с такой охотой играют его пьесы даже маленькие пианисты, юные учащиеся музыкальных школ и училищ?! Я уверен, что именно эти черты, благодаря которым в музыке Щедрина всегда слышна молодость современной жизни, увлекут сегодня и вас всех - слушателей наших «Музыкальных вечеров для юношества»!
Февраль, 1974 г.



Категория: Ровесники | Добавил: Talabas07 (19.05.2015)
Просмотров: 785 | Рейтинг: 0.0/0