Воскресенье, 22.10.2017, 05:59
Меню сайта
Категории раздела
Лесное море
И.Неверли Издательство иностранной литературы 1963
Сарате
Эдуардо Бланко «Художественная литература» Ленинградское отделение - 1977
Иван Вазов (Избранное)
Государственное Издательство Детской Литературы Министерства Просвещения РСФСР 1952г.
Судьба армянская
Сурен Айвазян Издательство "Советский писатель" 1981 г.
Михаил Киреев (Избранное)
Книжное издательство «Эльбрус» 1977
Реклама
Форма входа
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Все книги онлайн

Главная » Книги » Зарубежная литература » Судьба армянская

Стр. 19
3

 Вот уже несколько дней на скалах Вайоцдзора громоздились поздние осенние тучи, сеял мелкий холодный дождь. Как-то вечером дождь разошелся, но вскоре после того совсем перестал. Тучи рассеялись, и небо улыбнулось.

 Егенис бесновался от многоводья.

 Мелик Исраел промок до нитки за дорогу. А коня тем не менее держал на рысце, не торопил. Из Эчмиадзина он выехал вместе с меликом Сафразом и расстался с ним только недавно. В пути они чистосердечно обо всем поговорили, отчего еще больше растревожились души. И потому сейчас мелик Исраел даже с удовольствием мок под дождем. Ведь не то, чего доброго, сгорел бы от сжигавшего внутреннего огня.

 Черный конь, выгнув шею, мерно выстукивал подковами по каменистой горной тропе. На одной из развилок он на мгновение приостановился, помотал головой и свернул вправо. Только тут Мелик сообразил, что перед ним уже Болораберд. Чуть спустя, по ходу дороги на западе, из туч вдруг во всем своем величии забелел храм Пресвятой Богородицы. Но скоро он снова исчез в тучах, как покрывалом укрылся.

 Мелик Исраел придерживал коня и, глянув на облака, укутавшие храм, перекрестился. Рука осталась на груди, готовая повторить знамение еще и еще раз. Мелик глубоко вздохнул. Вспомнились патриархи его рода: Ахбак - сын Гасана, Хачатур Кьечареци, спарапет Васак Хаченц, Прош, Амир-Гасан, который построил этот храм, Григор Реракареци, Мкртич Спитакавор, архимандрит Давид, епископ Закаре и другие прославленные имена, вечно живые для народа и для него.

 Мелик Исраел снова перекрестился. Мрачными были думы, так сегодня расстроившие этого человека несгибаемой воли. Ему представилось, что вдруг может иссякнуть род Прошянов, и виделось это столь отчетливо, как, бывает, видишь падающую звезду на ясном небосводе.

 В тучах снова показался храм Пресвятой Богородицы.

 Мелик опустил голову и тронул коня.

 Когда до крепости Сркугинк оставалось всего несколько метров, телохранители соскочили с коней и стали по обе стороны въезда. И пока открывали ворота, мелик, покачивая головой, изучающе рассматривал герб Прошянов (лепные львы по одну и по другую сторону арки), будто впервые его видел. Но вот ворота раскрылись, он спешился, передал телохранителю уздечку и вошел.

 По каменным ступеням навстречу ему быстро спускался Яври. Мелик обнял сына, на миг прижавшись голова к голове, и спросил:

- Ты давно здесь?

- Нет, недавно.

 Мелик внимательно посмотрел на Яври. Сын был бледен и не в настроении.

- Как дела, какие новости?

 Яври промолчал. Они поднялись на балкон, и отец уже с беспокойством повторил:

- Как дела, я тебя спрашиваю? Как себя чувствуешь? Почему не отвечаешь?

- Что тебе сказать?..- вздохнул Яври.

- Я вижу, ты устал.- Мелик понял, что у сына не очень приятные вести, но не настаивал на откровенности - сегодня он и сам уже без того переполнен волнениями.- Поди отдохни, завтра поговорим.

- А ты откуда, отец?..

- Завтра, сын мой. Обо всем завтра!- повторил он, взглядом давая понять, что значительность того, о чем он ему поведает, не позволяет делать этого на ходу.

 Они расстались. Отец пошел направо по галерее. Шаги его гулко отдавались на каменных плитах пола, но вот он поднялся по лесенке в четыре ступени и вошел к себе, в комнату.

 Яври остался стоять на месте, потом начал медленно прохаживаться по балкону. Шагал и думал. И мысли оборачивались зримыми образами. Ему виделась долина Ангехакота, в ней - ивовая роща. Там в камнях журчит родник, а за ветвями видна девичья головка, покорно склоненная на плечо. Полуприкрытые глаза, ротик бутоном, золотая коса по округлому плечу, спускающаяся на высокую грудь, и пальцы-лилии - они перебирают пряди волос, и коса становится все длинней и длинней. Яври видит сверкающий медный кувшин, он луженый и потому кажется белым. На нем растрескалось солнце, и блики отсвечивают на лицо, на грудь девушки: «А меня - Рипсиме»...

 Яври подошел к каменным перилам балкона, посмотрел в туманную даль. В овраге осели облака. Зеленая вершина Вардаблура высвечивалась солнечными лучами на ясном небе. А со стороны ущелья Гладзор облака поднимались к Болораберду, к Сркугинку, и дул холодный, влажный, пахнущий туманами ветер.

 Яври снова зашагал по балкону и задумался. Но теперь уж о другом. Теперь ему рисовался храм Воротнаванк, восставший на высоком, лесистом холме из далей десятого века. Порождение гения, храм этот смотрится в буйные воды Воротана и от горя, того и гляди, обрушится на мир, чтоб под руинами своими навсегда похоронить несправедливость...

 Так казалось Яври и тогда, когда, однажды проведя в храме ночь, он потом на другой день продолжал путь к Татевскому ущелью. Тогда он пережил страшное... Татевское ущелье. Вот оно. Но что это? Ущелье полнится растерзанными трупами, а над ними кружат крикливые стаи хищников. Из щели в скале, там, где левая стена храма, кто-то упал вниз. Это девушка. Коршуны сразу набросились на нее...

 Яври выстрелил из ружья...

- Яври?! - встревоженно позвала сестра.

 Юноша очнулся. На лестничной площадке стояли сестра Ашхен и братья Вардан и Мамикон. Они с укором смотрели на старшего брата.

- С тобой что-нибудь случилось, Яври?.. А если ничего не случилось, тогда и вовсе все плохо!.. Тогда, выходит, сердце твое стало каменным. По отношению к нам. Больше двух месяцев тебя не было. А теперь, когда наконец приехал, почему-то прячешься от нас!..

 Яври в ответ только грустно улыбнулся.

- Если ты завтра возьмешь нас с собой на охоту, значит, сердце твое не окаменело и ты не устал,- выпалил Вардан.

- Правда, возьми нас завтра на охоту,- обрадовался Мамикон,- диких коз даже отсюда видно, когда смотришь на горы..

 Яври взъерошил черные кудри младшего брата и пообещал непременно взять обоих на охоту, но только не завтра, а в ближайшее воскресенье.

- Ты, случайно, не влюблен? - шепнула ему на ухо Ашхен и улыбнулась: - Не сердись, я так.- Она радостно поцеловала брата, сердцем почувствовав, что угадала.

 Яври ничем себя не выдал.

- Зря ты гадаешь. Просто я очень люблю смотреть с нашего Болораберда на Шаапуникские горы, и больше ничего... Видите, как там прекрасно, какой закат?..

 Закат в голубовато-зеленых горах Шаапуника действительно был необыкновенный. После проливного дождя небо сделалось чистое-чистое, и солнце, словно прекрасная дева после купанья, спешило укрыться за голубой завесой гор. А так как скрыться от восторженных взглядов не очень-то просто, оно улыбалось всей своей наготой. Улыбались и островерхие шапки Шаапуникских гор.

 Прохладный ветер доносил из напоенных дождями далей ароматы цветов и трав и чудные, едва уловимые звуки природы.

 Мгновение завороженные дети мелика молчали:

- А за какой горой затаилась твоя любовь, Яври? - тихо выдохнула и сама влюбленная Ашхен. Так тихо, чтобы младшие братья ее не услышали.- Может, за той самой, за которую солнце заходит? Хотя нет, ты ведь приехал из Сисавана, а это в другой стороне,- сказала она и сама посмотрела туда, где заходило солнце, где был ее любимый. Посмотрела и вздохнула...

- Она и не в той, и не в другой стороне, а вот здесь.- Яври положил руку на сердце и засмеялся, словно бы шутил.

 Ашхен очень не хотелось, чтобы это было шуткой. Она взяла Яври за руку и потянула к себе:

- Ну идем ко мне. Расскажешь, как тебе жилось без нас, как проводил время. И кто она? Недавно это у тебя или так давно, что больше не можешь скрывать?..

- А я хочу, чтобы ты мне про охоту рассказал,- потянул в свою очередь брата Мамикон...



Категория: Судьба армянская | Добавил: Talabas07 (22.05.2015)
Просмотров: 321 | Рейтинг: 0.0/0