Вторник, 22.08.2017, 08:20
Меню сайта
Категории раздела
Лесное море
И.Неверли Издательство иностранной литературы 1963
Сарате
Эдуардо Бланко «Художественная литература» Ленинградское отделение - 1977
Иван Вазов (Избранное)
Государственное Издательство Детской Литературы Министерства Просвещения РСФСР 1952г.
Судьба армянская
Сурен Айвазян Издательство "Советский писатель" 1981 г.
Михаил Киреев (Избранное)
Книжное издательство «Эльбрус» 1977
Реклама
Форма входа
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Все книги онлайн

Главная » Книги » Зарубежная литература » Судьба армянская

Стр. 21
5

 Мелик Исраел, очень привязанный к детям, сегодня, однако, не повидался с ними. Не хотелось обнаруживать душевную и физическую усталость, не хотелось, чтобы плохое его настроение передалось и детям. Он уже собрался спать, когда пылавшее в маленьком сводчатом окне солнце вдруг погасло и в спальне с этим единственным оконцем и каменным потолком сразу стало темно. Вошел слуга с горящей лучиной в руке, приветственно поклонился мелику и хотел зажечь свечи в канделябрах. Мелик остановил его. Слуга удивился, но, ничего не сказав, расстелил постель, пожелал доброй ночи и вышел.

 Мелик лег и сразу заснул. Но сон его был неспокойным и недолгим. Пробудился он от своего же вскрика, весь в испарине и дышал тяжело. Приснилось, что плутает где-то в незнакомом краю и все-то там по-иному. И земля, и небо, и люди, и их обычаи. А он хоть и мелик, и землю свою имеет, и народ вокруг, но чувствует себя в этом окружении совсем чужим, каким-то скованным. Особенно не по себе ему стало, когда, обратившись с просьбой помочь армянам отвоевать свободу и самостоятельность, он встретил у этих чужих христиан полное равнодушие и недоумение: мол, что за просьба, отвоевывайте себе сами свободу, если можете, а не можете - как знаете, зачем же у других искать помощи...

 Для мелика, месяцы добиравшегося в эти края сушей и морем, такое отношение было оскорбительным. Он удручен: впереди возвращение ни с чем, положение его народа хуже прежнего - на грани гибели... Идет война между кзлбашами хана Шарифа и отчаявшимися храбрецами Шаапуника. От меча одного сюникца слетают десятки голов.

 Шаапуникских храбрецов возглавляет сын мелика Яври. Он на белом скакуне. Вот конь заржал и вздыбился перед врагом. А на шлеме сына, на панцире и наколеннике буйствует солнце и слепит глаза. Он вырывает копье из тела одного, вонзает в спину другому. И таким громким голосом воодушевляет своих храбрецов, что враги в ужасе кидаются прочь. И отцу тоже хочется с мечом ворваться в ряды охваченных паникой кзлбашей, но ему что-то мешает. Он цепью прикован к скале, откуда ему дано только взирать на битву. Бой тем временем идет в Вайоцдзоре, чуть ниже Болораберда. Выходит, противник зашел далеко, вот-вот доберется до Сркугинка; сердце прикованного мелика то сжимается, то снова освобождается при виде победоносного сражения сына. Чудится, что вот-вот все кончится, последний кзлбаш падет и страна армян обретет желанную свободу без чьей бы то ни было помощи, без унижений...

 Во сне все было чудотворно. Мелику снилось, что бой идет за всю Армению, а не только за его владения... Но вдруг неожиданно, когда Яври уже повергает последнего кзлбаша, из-за его спины появляется сам хан Шариф - чернее и громаднее обычного, на огромном коне, из-под копыт которого столбом поднимается пыль. Нацелив копье, он как туча вьется над Яври. Гибель сына неизбежна. Мелик пытается вырваться из оков, схватить меч и пресечь намерение коварного хана, пусть ценой своей жизни. Но он не может и рукой двинуть, Хан с силой бросает копье, и оно вонзается в грудь Яври!.. Вот хан вытянул копье назад, и Яври падает с коня. Со звоном слетает у него с головы шлем и скатывается по склону Болораберда, ударяется о стену храма Таната и исчезает в темном овраге. Мелик вскрикивает и... просыпается. Он еще слышит отзвук под сводом опочивальни. Но, поняв, что все было только сном, мелик облегченно вздыхает и вытирает со лба холодный пот. Темнота все еще пугает его. Он набрасывает на плечи кафтан и подходит к окну.

 Далекий рассвет уже тронул темную синеву неба, звезды на горизонте мигают - вот-вот погаснут. В оврагах шелестят кронами деревья. Неподалеку светится огонек. И там же играет свирель - таинственно, тихо. Пастух словно бы сплетает мелодию из ночных шепотов.

 Мелик Исраел долго не отводит глаз от огонька и вслушивается в звуки свирели. Они согревают ему сердце, облегчают душу. Мелик трижды хлопает в ладоши. За дверью раздается тихое покашливание, и спустя мгновение входит слуга, на этот раз уже без лучины.

- Зажги свечу и проводи меня к Яври.

 Тот с готовностью зажигает и ждет. По мнению слуги, мелик сегодня не в духе. С ним явно что-то происходит, и это пугает слугу, человека очень робкого. Он долго стоит со свечой в руках.

 Мелик одевается очень тщательно, будто путь ему предстоит не в десять-двадцать шагов от опочивальни, а много дальше.

 Но вот он вышел. Его длинная тень скользнула по крепостной стене, и на сторожевых башнях тотчас оживились часовые, засигналили друг другу.

 Мелик прошел задним двором, чтобы неурочным своим бодрствованием не всполошить домашних. Поднялся на второй этаж, миновал галерею. Вот и дверь в комнату сына. Постучал.

 Открыл ему Торгом и очень удивился неожиданному ночному визиту мелика.

- Яври спит? Мне показалось, что сегодня он неважно себя чувствовал?..- как бы между прочим спросил отец.

 Торгом уже совсем пробуждается. В ответ на вопрос только плечами пожал: все, мол, в порядке.

 Мелик, оставив обоих слуг в прихожей, взял свечу и вошел к сыну.

 Яври спал на дубовой резной тахте, сложив руки на груди поверх одеяла.

 Мелику давно не приходилось видеть взрослого сына спящим. Он приподнял свечу, Яври, пожалуй, очень возмужал за последние несколько месяцев. Грудь раздалась и стала уже волосатой. Дышит ровно, глубоко, лицо спокойное и уверенное, плечи окрепшие, округлившиеся, в руках чувствуется сила.

 Пережив страшный сон, мелик сейчас счастливо улыбался тому, что юный отпрыск рода Прошянов достоин своих предков. Однако улыбка погасла, как только вспомнилось, какую тяжкую ответственность предстоит ему возложить на любимого сына в эдакое смутное время.

 Мелик Исраел поднял свисший край одеяла, подоткнул его под ноги сыну и вышел. И именно в этот миг часовой на сторожевой башне кого-то окликнул:

- Кто там, эй? Не подходи!

- Из Гомри я. Сельчанин. Недобрую весть мелику принес.

 В предрассветной тишине все слышалось мелику очень отчетливо, хотя голоса доносились издалека.

- Откройте ворота, пусть войдет.



Категория: Судьба армянская | Добавил: Talabas07 (22.05.2015)
Просмотров: 218 | Рейтинг: 0.0/0