Среда, 26.07.2017, 09:45
Меню сайта
Категории раздела
Лесное море
И.Неверли Издательство иностранной литературы 1963
Сарате
Эдуардо Бланко «Художественная литература» Ленинградское отделение - 1977
Иван Вазов (Избранное)
Государственное Издательство Детской Литературы Министерства Просвещения РСФСР 1952г.
Судьба армянская
Сурен Айвазян Издательство "Советский писатель" 1981 г.
Михаил Киреев (Избранное)
Книжное издательство «Эльбрус» 1977
Реклама
Форма входа
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Все книги онлайн

Главная » Книги » Зарубежная литература » Судьба армянская

Стр. 35
2

 Хотя лето еще не вступило в свои права, в Спаане стоял жаркий день. На улицах было пустынно. Время от времени промчит всадник, озираясь вокруг,- уж очень хочется, чтоб увидал его кто-нибудь, и его самого, и коня под ним. А то вдруг, мелко постукивая копытами, пройдет белый хамаданский осел и на нем седобородый старец в чалме, с босыми ногами. Иногда нет-нет и промелькнут закутанные в чадру женщины, как стая куропаток, перескакивая из тени одного куста в тень другого, из ворот в ворота.

 В эту пору дня обычно пусто даже в лавках центральной части Джан-Спаана. Лавочникам только и дела, что отмахиваться от мух конскими хвостами да четки перебирать.

 И именно в эдакую-то пору затишья площадь перед шахским дворцом Али-Капу вдруг заполнилась звуками: забили барабаны, застонала зурна, ей нежно вторили сазы, выводя неведомую здешним людям мелодию. Вот вступили таристы, заиграла кяманча. Разнеслись звуки баяти и мугамов, изредка перемежаясь с армянскими песнями.

 Все заходило ходуном, все вокруг загремело.

 Шах в этот час был в приподнятом настроении, чуть навеселе. Отдернув плотную, светонепроницаемую летнюю штору, он не без удивления посмотрел на площадь. Сквозь хмельной туман в глазах ему мало что виделось.

- Узнайте, что там творится,- приказал шах.

 Через минуту ему доложили, что это прибыл навестить великого шаха мелик Шаапуника Исраел, но так как сам он-де захмелел на привале неподалеку от въезда в Спаан, то вот и велел музыкантам заиграть прямо на площади Нахиджаан*.

 В глазах у шаха и на губах заиграла веселая улыбка, которая, однако, нисколько не смягчила жесткости его лица.

 Шах распорядился пригласить мелика.

 Мелик Исраел хорошо изучил натуру шаха Сулеймана, знал, сколь кровожаден он, как властолюбив, и притом щеголь, гуляка и мот. А к питью неравнодушен, как мало кто другой. Знал мелик Исраел и то, что всяк пьющий предпочитает себе подобного. Вот почему-то он немного выпил перед тем, как явиться к шаху. К тому же так легче польстить глупцу, позволить ему возвыситься в собственных глазах.

 Шахский дворец был окружен чинарами, недвижными, как на картине. Как чинары, прямыми и неподвижными были и кзлбаши, стоявшие на часах у входа. Отовсюду веяло дыханием смерти, хотя кругом были цветы и зелень.

 Мелик Исраел подошел к входу. Выглядел он очень внушительно. В кирманшальской сборчатой кабе, перехваченной в талии, что особенно подчеркивало размах его могучих плеч.

 Разрезные рукава, переливаясь шелком зеленой подкладки, спадали по спине. На ногах сафьяновые сапоги. К серебряному чеканному поясу подвешен меч с серебряной же рукоятью, надо думать, доставшийся мелику в наследство еще от Проша. На голове высокая барашковая папаха с мелким крутым завитком.

 Заглушая внутреннее волнение, мелик Исраел шествовал так величаво, словно это шел сам властитель Персии. Его провожал меймандар**. Рядом, слева и справа, шли телохранители мелика. Кзлбаши, стоявшие на часах, невольно вытянулись и, прижав к себе свои длинные неуклюжие мечи, дали гостю дорогу.

 Мелик переступил порог, телохранители остались за дверью.

 Шах Сулейман, желтый, сухой - от чревоугодия и от злости,- восседал на тахте, подложив под ноги подушку. Мелик Исраел с достоинством и подобающей учтивостью поклонился, изобразив на лице беззаботность и добродушие, свойственное кутиле и прожигателю жизни.

 Шах в душе позавидовал внешней привлекательности и здоровью гостя. Пошлет же бог эдакое счастье какому-то мелику. Он долго смотрел на мелика Исраела взглядом, каким смотрят на приговоренного к смерти, перед тем как отрубить ему голову, но затем чуть смягчился. Не от движения души, просто мелик своим обликом обезоружил его. Но шах тем не менее довольно высокомерно спросил:

- С добром явился, мелик?

 Исраела не смутили ни тон, ни ирония во взгляде шаха. А властелину-вседержателю Персии и на ум не пришло бы, что кто-то, не только пришлый, но даже из приближенных придворных, мог бы с такой смелостью явиться к нему и такое говорить.

- Мудрый шах! - ответил мелик. - Жизнь - пять дней, и все пять - черные. Даже самый великий человек, зная это, должен иногда позволить себе стать чуть менее значительным и забыть о своих заботах. У великого и заботы великие, мудрый, благосклонный к добрым деяниям шах! Я приехал из Шаапуника в Спаан, чтобы попировать с моим шахом по доброму армянскому обычаю и хоть на один-единый день развеять по ветру все твои заботы. С собой я привез достойные моего шаха дары и все, что способствует забвению, отдохновению. Хочешь, сочти мой поступок безумием и вели срубить буйную голову, а хочешь, давай попируем?!

 Шах засмеялся, и худые острые плечи его заходили ходуном.

- Что это тебя вдруг надоумило?..

- Суетность мирская и почтение к великому шаху!..

 Шах снова посмеялся, чуть дольше прежнего.

- Вино у тебя выдержанное?

- Выдержанное - не то слово. Вот уже двадцать лет властелину нашему, шаху, ведомо армянское вино. И тем не менее в запасе всегда имеется и лучше лучшего. Я привез такое вино, первый же кубок которого прямиком уносит в объятия райских фей. Коли оно придется по нраву моему шаху, готов ежегодно доставлять сколько понадобится.

- А фей-то ты с собой прихватил?..

- Да простится мне, шах, не решился, боялся не угодить. Но в другой раз непременно!..

- Значит, хочешь с шахом пировать?..

- Велика была бы честь, сиятельный шах!..

- Ну что ж...

-------------
* Нахиджаан - площадь в Спаане.
** Меймандар - дворецкий.



Категория: Судьба армянская | Добавил: Talabas07 (24.05.2015)
Просмотров: 159 | Рейтинг: 0.0/0