Суббота, 24.08.2019, 12:24
Меню сайта
Категории раздела
Лесное море
И.Неверли Издательство иностранной литературы 1963
Сарате
Эдуардо Бланко «Художественная литература» Ленинградское отделение - 1977
Иван Вазов (Избранное)
Государственное Издательство Детской Литературы Министерства Просвещения РСФСР 1952г.
Судьба армянская
Сурен Айвазян Издательство "Советский писатель" 1981 г.
Михаил Киреев (Избранное)
Книжное издательство «Эльбрус» 1977
Реклама
Форма входа
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Все книги онлайн

Главная » Книги » Зарубежная литература » Сарате

9. Часть первая/Глава восьмая

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ВЗГЛЯД В ПРОШЛОЕ

  Вернемся теперь к происшествию, о котором так сдержанно рассказал Бустильон в доме алькальда Ла-Виктории, и сообщим читателю, что же тому предшествовало и какие подробности утаил доктор ради чужого и собственного блага.
  Доктор Бустильон и вправду знал Сантоса Сарате, и был, пожалуй, как он сказал полковнику и алькальду, одним из очень немногих, кто мог похвалиться тем, что видел его вблизи и остался в живых.
  Бустильон на протяжении своей долгой карьеры несколько раз бывал судьей и судьей строгим и неумолимым для тех, кто не умеет легко и беспрепятственно скользить по дороге, которую запутывают законы и мостит мораль; и вот однажды, когда он был судьей в Сан-Фернандо, на берегах Апуре, в округе слишком часто стал пропадать скот и лошади, затевались ссоры и драки, в которых, многие бывали ранены и покалечены, и вообще то и дело возникали всяческие беспорядки, смущавшие общественный покой; и до судьи дошли слухи, что главным зачинщиком среди драчунов, а также самым бессовестным любителем присваивать чужое обыватели называли паренька лет шестнадцати-восемнадцати, который проживал в пастушьей хижине неподалеку от селения вместе со старушкой, считавшейся его матерью.
  Как только эти вести достигли ушей судьи, тут же посыпались предписания препроводить в тюрьму прыткого молодца, но он сумел укрыться от правосудия, не оставив никаких следов. Судья не стал волноваться: обвинения против сбежавшего преступника были тяжелыми, его проступки не могли остаться безнаказанными. Несмотря на бегство скороспелого бродяги, стада, выходившие пастись поутру, редко возвращались в загоны без урона - всегда не хватало какого-нибудь бычка, или коровы, или коня, и невозможно было понять, куда они подевались. Подозрения падали на того же малого, но полицейские, шныряя по окрестностям, никак не могли его схватить. В разгар грабежей, занимавших все умы, доктор, как человек практический, решил, что старуха наверняка должна знать, где скрывается ее сын и где он прячет украденный скот, которого к тому времени накопилось достаточно на целую ферму. Старуху арестовали и стали допрашивать, но эта несчастная, либо зная, либо не зная о похождениях парня и о том, где он укрывался, отказалась отвечать, и тогда ноги ее сунули в колодки, а спине пришлось вынести несколько ударов бичом. Старуха кричала, и жаловалась, и плакала горючими слезами, но не назвала ни пещеры, ни леса, ни пальмовой рощи, где мог бы прятаться ее сын. Правосудие свершилось; судья был неумолим. Но вот в один прекрасный день знаменитого вора застигли спящим в тени пальм. Его долго секли, как он того заслуживал, затем судили и приговорили к семи годам заключения; и как раз в то время, когда он входил в тюрьму, оттуда на шкуре выносили сморщенный труп какой-то старухи, умершей в темном углу по забывчивости судьи или алькальда- кого именно, установлено не было.
  Преступник видел, как другие каторжники выволакивали шкуру; кинул шутку, от которой мог бы рассмеяться дьявол и заплакать ангелы, умей первый смеяться, а вторые плакать, и, вытянув ноги, дал надеть на себя кандалы, принимая наказание, как принимают гостей, не доставляющих нам большой радости, но и не беспокоящих нас. Как только смолкли удары молотка, он стал пилить цепи и ходил, словно не замечая их; через два года бросил их в голову алькальда - тот упал, сраженный насмерть - и сбежал; только его и видели.
  Разве это имеет отношение к нашей истории? Да, сеньоры; теперь же пойдем дальше. Доктор Бустильон свил гнездо в Турмеро. Хищным птицам свойственно вить гнезда высоко, но иным нравится тайком угнездиться под крышей курятника. Там, в городке, доктор, как мы знаем, был признан высшим авторитетом. Священник советовался с ним относительно проповедей и латыни, судья- насчет не совсем ясных законов состоятельные жители- о своих частных делах, а люди простые и невежественные - о том, будет ли год плодородным, не нападет ли гусеница на кукурузу, даст ли посеянное там-то и там-то индиго хорошую краску, бывает ли от луны столбняк, лечат ли солнечный удар соком гуамы - и доктор на все давал обстоятельный ответ, и никто никогда не говорил, что он ошибся.
  К тому времени Сантос Сарате вовсю хозяйничал в округе; летучие отряды сталкивались один с другим; сельва Гуэре, черная как смертный грех, наводила страх даже издали. Жители Турмеро, устав жить в постоянной тревоге, собрались в отряды и решили сами поохотиться на бандита. Доктор поддержал, конечно столь похвальный проект и ради любви к миру, изменив своей обычной осторожности тоже задумал принять участие в облаве. Начались военные приготовления, несмотря на перемирие, как раз подписанное в Санта-Ана(1), и обыватели давали обеты пресвятой деве Канделарской, заказывали мессы, слушали литании; наконец все охотники отправились в поход оставив женщин в тоске и горе; на тропинках расставили посты, спустили собак, и облава началась. Была суббота, и, пренебрегши призывом священника - собирать камни для укрепления церковной паперти,- жители городка прочесывали грозный лес, прорубали тропы, трясли деревья, продирались сквозь кусты и перекрикивались чтобы подбодрить самих себя, держа наготове карабины и мушкеты, зажав в руках мачете, вытащив ножи из ножен и без устали твердя молитвы.
  Доктор и его помощник, оберегая себя, сочли невозможным бегать по лесу и пробираться сквозь заросли колючек и ежевики; потому они заняли пост на главной дороге, возле старой ограды заброшенного поля, вместе с еще двумя - тремя видными гражданами, и, навострив уши и приготовив карабины, ждали, пока загонщики не поднимут дичь, однако страстно желая в глубине души, чтобы им но довелось увидеть даже издали дикого зверя, которого собрались изловить.
  Но лиса всегда выбегает на того, кто меньше всего ее ждет. Вдруг в самой гуще сельвы раздаются выстрелы, повторяемые эхом, слышатся далекие, неясные крики, затем быстрые шаги, треск ломающихся кустов и сухих сучьев, перемешанных с толстым слоем опавших листьев,- и безоружный человек, оборванный, напуганный, выскакивает на дорогу и натыкается на засаду, которая, едва завидев его, тотчас признаёт себя побежденной. Ромералес, охваченный ужасом, падает навзничь и притворяется мертвым; товарищи доктора, не разобравшись что к чему, пускаются наутек; Бустильон холодеет от страха. Беглец натыкается на него, доктор машинально вытягивает руку, чтобы защититься от удара, и хватает рубаху бандита в ту минуту, когда тот, различая шаги своих преследователей, собирается перепрыгнуть через ограду и уйти в лес по другую сторону дороги. Доктор, менее сильный, выпускает добычу и, с воодушевлением видя, что беглец думает лишь о том, как бы скрыться, поднимает ружье, стреляет не целясь, промахивается; человек останавливается оборачивается, и доктор застывает от изумления.
  В его мозгу вдруг всплывает давно забытое воспоминание: этот человек - Сарате, парень, которого несколько лет назад он приговорил к заключению, сын старухи, умершей в тюрьме и вытащенной оттуда на шкуре. Доктор в ужасе отступает и чуть не падает, подобно Роморалесу, а бандит, видя, как сквозь придорожные кусты уже поблескивают карабины его преследователей, угрожающе поднимает руку и быстро говорит:
- Значит, это второй раз, доктор. Ведите счет, когда-нибудь вы по нему заплатите.
  Сказал ли он что еще, Бустильон не слышал. Сарате пропал в чаще, а доктор, оцепенев от страха, упал на руки выбежавших на дорогу охотников.
- Вы ранены? Вы ранены? - раздались дружеские голоса.
  И доктор мрачно ответил:
- Да, друзья мои...
- Куда, куда? - воскликнули все.
- В самую душу...- пробормотал Бустильон.
  Затем, с помощью Ромералеса, который рассказывал легковерным слушателям об отчаянной борьбе в рукопашную между ним и Сарате, превознося до небес смелость своего хозяина и клеймя трусость «видных граждан>, доктор сел на буланого мула и, уже придя в себя, с триумфом прибыл в Турмеро.
  Как мы видим, доктор знал Сантоса Сарате достаточно близко и имел все основания сердиться, если кто-нибудь в этом сомневался. Но то, о чем он, взволнованно заикаясь, рассказывал в доме алькальда Ла-Виктории, не касалось этих событий; да и зачем было вспоминать старую историю трехлетней давности, когда новой вполне доставало, чтобы забыть о прошлом.
  С тех пор осторожный доктор очень мало ездил по дорогам. Когда ему хотелось выбраться из своего угла и поехать в Кагуа навестить сеньора дона Карлоса Деламара, имя которого не сходило у Бустильона с уст, ибо далеко не каждый обитатель обоих городов пользовался привилегией играть с благородным помещиком в ломбер, обедать за его столом и пожирать глазами прекрасную Аврору, это солнце, спустившееся на землю, как говаривал Ромералес; когда он решался покинуть милую его сердцу тень тамаринда у себя во дворе, и лиловый ситцевый халат, и домашние туфли, и гамак, и обожаемого пятнистого кота, оседлать буланого мула и отправиться в дорогу, он всегда подыскивал попутчика помимо своего писца или поджидал, когда пройдет военный пикет, или договаривался с командиром какого-нибудь летучего отряда, чтобы тот послал с ним охрану, за что дарил ему несколько песет.
  И вот - здесь-то и начинается сам рассказ - однажды профессиональные заботы позвали славного юриста в Валенсию. Он выехал из Турмеро под охраной целой роты, проходившей той же дорогой, и проделал весь путь без приключений. На обратном пути из Валенсии он думал остановиться в Маракае и подождать попутчиков, чтобы вновь пересечь опасную сельву, но, приехав в Маракай, он узнал счастливую новость о поимке Сантоса Сарате летучим отрядом из Самана и прочел официальное донесение алькальда Ла-Виктории о подробностях внезапной смерти знаменитого бандита на главной площади города; к этому присоединялось еще более свежее известие о полном разгроме утром того же дня банды покойного в болотах Пиньоналя, причем многие из злодеев,






Пояснения:
1) Перемирие в Санта - Ана.- В ноябре 1820 г. в венесуэльском городе Санта-Ана Боливаром и Морильо было подписано перемирие о прекращении на полгода военных действий.



Категория: Сарате | Добавлено: 26.02.2010
Просмотров: 882 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar